БУДДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: ЧТО ТАКОЕ БУДДИЗМ?

Что такое Буддизм? – это первая религия, число её последователей сегодня, неуклонно приближается к миллиарду. Буддийская философия провозглашает принципы ненасилия. Сам термин «Буддизм» был создан европейцами, т. к. это слово было более приемлемо для слуха. Буддийская религия, так была названа, под влиянием легенды о принце, Сиддхартхе Гаутаме, ставшего в последствии Буддой, или просветленным. Сами буддисты называют, то течение, к которому они относятся, «Будхитхарма», «Будхи» – это название дерева под которым сидел сам Будда и «тхарма» - закон, порядок, поддержка, это слово имеет очень много значений. Учение Будды очень быстро распространились по всему миру; Китай, Япония, Таиланд, Тибет, а сегодня Буддийская философия очень популярна и в Европе. Всё большее количество людей принимают Буддизм и учения Будды в качестве основных жизненных принципов, направляющих человека на путь саморазвития и совершенствования. Буддизм – в большей степени это практическая религия направленная помочь человеку, сейчас в его реальной жизни, в отличие от христианства, которое ставит акцент, на загробной жизни, именно поэтому Буддизм становится всё более популярным.

Буддизм, очень часто называют, религией без бога, потому - что в этой религии нет личностного бога, как в христианстве. В некоторых течениях буддизма, (а их очень много), Будда воспринимается, как божество, но не в привычном, для христианского понимания бога.

БУДДИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ: УЧЕНИЕ БУДДЫ.

Что такое буддизм? (Учение о четырёх благородных истинах и учение о не существовании души и не постоянстве)

Четыре благородные истины: эти истины были открыты Основателю Буддизма, Будде в результате его погружения в своё собственное «Я» Когда сознание Будды стало сравниваться с океаном, и перестало впитывать в себя информацию, а также отражать этот мир, он открыл для себя, четыре благородные истины. «Самадхи» - озарение, просветление, именно так называется состояние, в котором находился Будда.

В чем же заключается суть этих истин?
Первая истина – это «истина о страданиях» Будда говорит, что страдания вечны, и они будут существовать всегда, их невозможно избежать ни одному живому существу.

Пояснение:
Страдания в Буддизме и страдания в мышлении европейца несколько отличны. В нашем понимании могут быть, страдания физические и страдания душевные. В Буддизме понятие страдания более расширено. Буддисты считают, что любой человек, богатый или бедный, считающий себя СЧАСТЛИВЫМ, находится в плену собственных иллюзий «майя». Буддисты говорят, что даже золотой дождь не способен сделать человека счастливым, потому – что всегда найдется кто-то, кто скажет, что ему досталось меньше. Состояние счастья это не результат, это процесс и достигнув любой поставленной перед собой цели, ощутив иллюзорное счастье, рано или поздно человек задастся вопросом: Цель достигнута, а что дальше? т. е страдание в Буддизме это состояние, которое преследует человека на протяжении всей его жизни, даже тогда, когда он считает себя счастливым.

Вторая истина – это «причина страдания» Будда скажет; что одной из причин наших страданий, является наша жажда к жизни, т.е. мы слишком привязаны к жизни и поэтому страдаем. Мы привязаны к нашему материальному миру, финансовому, социальному благополучию. Мы очень привязаны к нашим близким, и когда они страдают, страдаем и мы.

Механизм, который помогает человеку, примириться с условиями своего существования – это учение о карме.
Что такое карма? Для буддизма, карма, есть ни что иное, как безличный закон, совокупность действий, поступков, которые мы совершаем на протяжении своей жизни. Карма – это то, что определяет нашу текущую жизнь и формирует будущую. С точки зрения буддизма в страданиях и бедах одного человека, виновен только сам этот человек. Если в этой жизни ты успешен, богат и счастлив, то это говорит о том, что в прошлых жизнях, ты сделал всё возможное, чтобы заслужить сегодняшнее положение и счастье. Согласно буддизму, из всех живых существ на земле, только человек способен изменить свою карму.

по теме: Карма. Буддизм.

Третья истина – «страдание может быть прекращено» эта истина даёт надежду всему человечеству, на то, что любое страдание можно остановить с помощью четвёртой истины.

Четвёртая истина гласит – «Существует благородный восьмеричный путь для достижения Самадхи» этот путь заключает в себе восемь этапов, проходя которые, человек находящийся на пути самосовершенствования, постепенно становится совершенно другим человеком.
Тот, кто проходит до конца благородный восьмеричный путь, обретает состояние самадхи (просветление), то самое состояние, которое испытал сам Будда, сидя под деревом будхи. Но самадхи, это не придел, есть более высокий уровень, это нирвана.
Нирвана – дословно означает исчезать, затухать, в последствии этот термин приобрёл такие значения, как; блаженство, успокоение, освобождение. Нирвана – это абсолютное состояние, ощущения свободы от всего материального. Достичь нирваны возможно не только после смерти. Сам Будда, при жизни, дважды достиг состояния нирваны. Будда ни когда не давал своим ученикам, точного определения, что такое нирвана. Он считал, что если сможет дать некий ментальный образ понятию «нирвана», то его последователи привяжутся к его описанию этого понятия, а нирвана должна быть пережита каждым по отдельности. Состояние нирваны это уникальный опыт, и у каждого он свой.

Учение, о не существовании души и личности – В Буддизме понимание о том, что такое человек, личность, очень сильно отличается от нашего с вами понимания. Здесь отсутствует личность, человек как индивидуальность, есть лишь набор некоторых психофизиологических элементов, называемых «скантхи» (груды). Буддисты, отказываются от понятия личность. Человек, по их мнению, это всего лишь слово для обозначения некоторых групп элементов соединившихся в этой жизни в виде конкретной внешности, нервной системы, конкретного темперамента, способностей, талантов, и т. д. Когда мы осознаём себе собой, мы заблуждаемся, нам только кажется, что мы представляем собой целостную личность.
Из этого вытекает следующее учение о непостоянности, мгновенности всего . Весь мир не может характеризоваться вечностью, все подвержено неизбежному разрушению, всё имеет свой конец и своё начало.

время; не стяжай; не употребляй вещей, имеющих сильный запах или интенсивный цвет. Кроме десяти основных обетов в сангхе существовало множество (до 250) более

мелких запретов и ограничений, преследовавших цель обеспечить монахам праведную жизнь. Понятно, что точное соблюдение их было немалой психологической нагрузкой, вынести которую было нелегко. Нередко случались нарушения – монах «грешил». С целью очищения дважды в месяц, в новолуние и полнолуние, монахи собирались для взаимных исповедей. В зависимости от тяжести «греха» применялись и санкции, чаще всего выражавшиеся в форме добровольно взятого на себя покаяния.

С распространением монастырских общин в Индии появились и женские сангхи. Они были организованы по образцу мужских, но все главные церемонии в них (прием, ординация, исповеди, проповеди) проводились специально назначавшимися для этого монахами из ближайшей мужской сангхи. Визиты монахов в женский монастырь были жестко регламентированы: переступать порог кельи монахини строго воспрещалось. Немногочисленные и редкие женские монастыри располагались, в отличие от мужских, не в пустынных и отдаленных местах, а поблизости от поселений.

Правила жизни монахов регулировались текстами Винаяпи-таки, важной частью Трипитаки. Кроме нее, в состав буддийского канона входили Сутрапитака, излагавшая суть доктрины, и Абидхармапитака (религиозно-философские тексты). Все эти тексты высоко ценились буддистами, заботливо сохранялись и переписывались монахами, хранились в библиотеках-архивах при наиболее крупных и известных монастырях. В Индии в первые века нашей эры одним из наиболее известных таких центров был монастырь Наланда, куда со всех концов, в том числе и из Китая, стекались буддисты-пилигримы с целью набраться мудрости, получить образование, переписать и увезти с собой в свои страны священные тексты буддийского канона.

Основы философии буддизма

Философия буддизма глубока и оригинальна, хотя в основе своей базируется на генеральных мировоззренческих принципах и категориях, выработанных теоретиками древнеиндийской мысли еще до ее возникновения. Прежде всего, буддизм отрицает реальность феноменального мира, что вполне естественно и логично не только в Истории религий Востока потому, что подобного рода отрицание было общей нормой для едва ли не всей древнеиндийской философии, но также и из-за того, что в этом отрицании и заключается квинтэссенция буддизма как доктрины: феноменальный мир – источник страданий; спасение от них – в уходе из этого мира в мир высшей реальности и абсолютного постоянства, т. е. в нирвану.

Итак, окружающий нас феноменальный мир и все мы как его часть – не более чем своего рода иллюзия, хотя эта иллюзия существует объективно. Дело в том, что человек воспринимает мир как бы сквозь призму своих ощущений, но эти ощущения не результат субъективных представлений индивида, а вполне объективный факт, следствие волнения дхарм, частиц мироздания. Слово «дхарма» (на яз. пали – дхамма) в буддизме многозначно. Им именуют и доктрину в целом, и буддийский закон, и, наконец, первочастицы мироздания. Частицы эти несколько напоминают элементы духовного начала пуруши в системе санкхья, но отличаются большей внутренней емкостью и разнообразием. Среди них есть дхармы чистого сознания, дхармы чувственные (рупа), т. е. связанные со зрительными, слуховыми и прочими восприятиями и ощущениями человека, дхармы психики, рождающие эмоции, и некоторые другие. Всего таких дхарм в обычном человеке, согласно различным школамсектам буддизма, 75-100, а то и больше.

Все живущее в мире состоит из дхарм, точнее – из живых движущихся дхарм. Жизнь, в строгом смысле этого слова, -проявление безначального и практически вечного волнения дхарм, которое и составляет объективное ее содержание. Понять это и попытаться успокоить свои волнующиеся дхармы – это и означает взять жизнь в свои руки и тем, в конечном счете,

добиться цели, т. е. достичь состояния будды, погрузиться в нирвану. Но как это сделать? Любое существо, включая и человека, рождается, живет и умирает. Смерть – это распад

данного комплекса дхарм, рождение означает восстановление его, но уже в иной, новой форме. К этому и сводится кругооборот жизни, цикл бесконечных перерождений, который, по преданию, был объяснен еще самим Буддой в его третьей проповеди, обращенной к ученикам в Бенаресе. Суть проповеди – в учении о двенадцати звеньях-ниданах круговорота бытия, колеса жизни. Все начинается с первого ключевого звена – с авидьи, незнания, затемняющего разум. Авидья влечет за собой поступки, вызванные невежеством, поступки порождают привычные стереотипы поведения, ориентированные на бытующие в обществе установки. Стереотипы формируют определенное сознание, в соответствии с которым создаются формы и категории-наименования, становящиеся объектами восприятия органов чувств. Между органами чувств и формами-категориями возникают устойчивые контакты, вследствие чего появляются чувства, затем желания, страсти, жажда жизни. Вот эта-то жажда жизни и ведет ко все новым перерождениям, следствием которых неизбежно являются старость и смерть всего родившегося.

Таким образом, круговорот жизни начинается с невежества и кончается смертью. Определяется он неизменным волнением дхарм. Успокоить волнующиеся дхармы может лишь тот, кто преодолеет авидью. Собственно, именно этим всегда и были заняты буддийские монахи, этим был наполнен и к этому вел восьмиступенный путь постижения истины и приближения к нирване. Наиболее ревностные из монахов подчас достигали высшей ступени святости, а то и причислялись к святым архатам, достигшим или почти достигшим состояния будды и нирваны.

Почему столь высокого сакрального статуса достигали лишь некоторые, немногие? Только ли из-за недостатка рвения? Нет. Все дело в том, что далеко не каждый в состоянии воспринять и тем более реализовать учение Будды во всей его полноте и завершенности. Не в состоянии потому, что для этого нужно незамутненное сознание, которое бывает далеко не у всех. Почему же? И вот здесь, в этом пункте из области философии, мы переходим в сферу этики и, в частности, обращаемся к центральному пункту всей древнеиндийской этики – к проблеме кармы и всего того, из чего она складывалась.

Этика буддизма

В предыдущей главе уже говорилось о том, что оппозиционные брахманизму доктрины делали осознанный акцент на этику, на социально-нравственные стороны поведения людей. Конечно, сама по себе идея кармы как этической нормы существовала и прежде, даже была одной из основ древнеиндийской религиозной мысли, включая брахманизм. Но буддизм, как и джайнизм, резко усилил именно этический момент в своей доктрине, превратив этику в фундамент всей системы представлений и норм поведения. Преодолеть авидью, т. е. постичь буддийское знание, как раз и означало принять жестко фиксированный этический стандарт в качестве основы основ повседневного существования. В первую очередь это касалось религиозно активных адептов буддизма, т. е. монахов, сознательно и целеустремленно стремившихся к нирване. В раннем варианте буддизма (Хинаяна, или «Узкий путь к спасению», «Малый путь») именно они и составляли вначале основной контингент сторонников и последователей Гаутамы Шакьямуни. По крайней мере в Индии, до перемещения в другие страны (Цейлон, Индокитай) на рубеже нашей эры, буддизм Хинаяны был учением монахов и прежде всего для них, что заметно ограничивало его возможности, несмотря на активную поддержку таких всесильных правителей, как Ашока.

Кодекс поведения жаждавшего достичь нирваны буддийского монаха сводился главным образом к соблюдению строгих норм этики. И первые пять основных обетов (идентичные тем, что были и у джайнов), и все остальные запреты и ограничения сводились преимущественно к этому. В чем же был смысл столь широкого и строгого следования по пути этических рекомендаций и запретов? Как уже говорилось, в законе кармы. Если для

джайнов карма была липкой материей (что никак не снимало ее этического содержания и не снижало высокого этического стандарта джайнизма), то буддисты, как и вся древнеиндийская традиция, рассматривали карму как сумму добродетелей и пороков данного индивида, причем не только в его нынешней жизни, но и на протяжении всех его прежних перерождений. Собственно, именно эта сумма, складывавшаяся из известного (текущая жизнь) и множества неизвестных (прошлые перерождения), давала тот самый итог, который

в конечном счете и определял готовность данного индивида достичь нирваны, т. е. ту степень незамутненности сознания, которая способствовала или препятствовала восприятию и тем более реализации учения Будды во всей его полноте и завершенности, вплоть до достижения конечной цели ревностного монаха.

Буддийская концепция кармы несла на себе отпечаток свойственного именно буддизму акцента на этическую норму: под кармой понимались не столько вообще действия, сколько сознательные поступки или даже намерения, моральные (кусала) и аморальные (акусала). Существовала обстоятельно разработанная систематизация различных типов сознания, способствовавших рождению как позитивной, так и негативной (вредной) кармы. Среди них

в качестве вершины выделяются несколько типов завершающего, неземного сознания, сознания мудрости, цель которого, как и у джайнов, вообще избавиться от кармы и тем обеспечить возможность достижения нирваны.

Закон кармы в его буддийской интерпретации сыграл огромную роль в укреплении этического стандарта поддерживавших буддизм мирян. Пусть они не становятся на путь монахов и не стремятся к нирване – каждому свое время. Но пусть каждый хорошо осознает, что в сегодняшней жизни он может и должен заложить фундамент своей будущей кармы, причем такой, обладая которой, он мог бы в последующих перерождениях рассчитывать иметь незамутненное сознание и реальные шансы на нирвану. А для этого каждый должен вырабатывать и культивировать в себе такие формы сознания и вести себя таким образом, чтобы позитивная карма увеличивалась, а негативная ослабевала. Собственно, это не было открытием буддизма. Но буддизм сделал на этом резкий акцент. Достаточно заметить, что буддисты – как и джайны – строго соблюдали принцип ахимсы. И не только ахимса, но и принцип непричинения зла и даже непротивления злу насилием стал одним из ведущих этических постулатов буддизма, как затем и индуизма.

Как и в джайнизме, этика раннего буддизма в его первоначальной форме Хинаяны была, несмотря на ее вполне ощутимый социальный резонанс, в основном индивидуальной, даже в определенном смысле эгоистичной: каждый вел себя по отношению ко всем остальным и к обществу в целом хорошо лишь потому, что это было необходимо для него самого, для улучшения его кармы и для конечного освобождения от нее. Ситуация несколько изменилась с формированием на севере Индии нового направления доктрины, буддизма Махаяны («Широкого пути к спасению»).

Буддизм Махаяны

Буддизм как доктрина никогда не был чем-то единым и цельным, вышедшим в почти готовом виде из уст великого учителя, как о том говорят легендарные предания. Даже если с оговорками признать реальность фигуры этого учителя, Гаутамы Шакьямуни (как это было, в частности, с Джиной, Зороастром и с Иисусом), то уж принимать на веру связанные с легендарным основателем предания нет никаких резонов. Как раз напротив: очень многое говорит о том, что генеральные принципы доктрины складывались постепенно, на базе разноречивых компонентов и в различных вариантах, которые; позже сводились к чему-то единому и цельному, хотя при этом всегда оставались разногласия и противоречия внутри уже сложившейся доктрины, что нередко со временем приводило к возникновению полуавтономных и даже вообще независимых направлений и сект.

Буддизм, насколько это известно, всегда раздирали противоречия между различными школами, сектами, направлениями. Сам Ашока вынужден был вмешиваться в эти споры (в

частности, на Третьем Всебуддийском соборе) и успокаивать спорящие стороны. Споры продолжались и после Третьего собора, причем наивысшего накала в рамках доктрины они достигли, видимо, на Четвертом соборе, созванном на рубеже 1-Й вв. известным правителем североиндийского Кушанского царства Канишкой, ревностным буддистом и покровителем буддизма. Именно на этом соборе был оформлен раскол между сторонниками разных направлений, причем сторонники одержавшего верх направления во главе с знаменитым буддийским теоретиком Нагарджуной заложили основы самостоятельного существования буддизма Махаяны.

Конечно, буддизм Махаяны возник не на пустом месте. Некоторые специалисты полагают даже, что первые махаянистские сутры ненамного уступают по своей древности хинаянистским, так что их можно считать почти одновременными. Однако дело вовсе не в том, сколь древними были те сутры, которые затем вошли в состав махаянистского канона. Важнее отметить то новое, что вошло в Махаяну именно тогда, когда это направление буддизма окончательно оформилось как самостоятельное учение. Новое же было направлено

в сторону сближения учения с миром, большего приобщения к нему поддерживавших религию мирян, наконец, превращения его в близкую и понятную людям религию. Именно религию, а не учение достижений освобождения и спасения для немногих ревностных подвижников. В частности, было признано, что благочестие и подаяние мирянина сопоставимы с заслугами монаха и тоже могут заметно приблизить его, невзирая на карму или, оказывая соответствующее воздействие на нее, к манящему берегу спасения, к нирване. Но главное в Махаяне свелось не просто к дальнейшему усилению заметного в буддизме и ранее подчеркнутого акцента на этическую норму, а к существенному изменению самого характера этой нормы. Из индивидуально-эгоистической этика в Махаяне превращается в до того совершенно не свойственную индийской традиции, но зато весьма характерную для многих иных религий, в частности христианства, альтруистическую этику.

Это нашло свое проявление во введенном в обиход и поставленном очень высоко именно буддизмом Махаяны институте святых подвижников – бодисатв. Бодисатва – это, в конечном счете, все тот же ревностный и стремящийся к нирване буддийский монах. Но в сакральном плане бодисатва поставлен выше хинаянистского архата, уже достигшего или почти достигшего нирваны. Бодисатва практически достиг нирваны. Мало того, он уже почти погрузившийся в эту нирвану будда (далеко не случайно статус некоторых будд, например Майтрейи, подчас как бы колеблется между буддой и бодисатвой – это одновременно и то, и другое). Почему же? Дело в том, что стать буддой и уйти в нирваническое небытие для бодисатвы – лишь последний и логически подготовленный шаг. Но бодисатва сознательно не делает этого шага, не уходит от людей. Он остается с ними в мире сансары с целью помочь им, облегчить их страдания, повести их за собой по пути спасения. И хотя эта задача отнюдь не легка, она облегчается тем, что в Махаяне проблема кармической замутненности сознания отходит на второй план, зато на первый выдвигается принципиальная возможность достижения состояния будды едва ли не для всех, потому что

в каждом из живущих имеется изначальная сущность будды.

Другим принципиально важным нововведением Махаяны была разработанная концепция о рае и аде. Что касается ада, то представления о преисподней были достаточно хорошо известны как ближневосточной мифологии, так и индо-иранской. В Индии владыкой ада считался первочеловек Яма (вариант древнеиранского Йимы), оказавшийся первым из умерших и впоследствии обожествленный. Более того, есть основания считать, что именно из индо-иранских и даже в первую очередь ирано-зороастрийских представлений была впоследствии заимствована и концепция ада в Новом завете, которая оказалась у христиан весьма связанной со стихией огня – той самой стихией зороастрийцев, что призвана была одолевать всякую нечисть. И хотя у зороастрийцев огонь не должен был оскверняться соприкосновением с нечистью, в том числе с трупами, у христиан, а позже и в исламе ад – это прежде всего геенна огненная, поджаривание и т. п. Однако в Индии, даже учитывая существование в древнеиндийской мифологии преисподней и Ямы, разработанной

С татья о буддизме - философском учении, которое часто принимают за религию. Вероятно, это не случайно. Прочитав небольшую статью о буддизме, вы сами решите, насколько буддизм можно отнести к религиозному учению, или, скорее, он является философской концепцией.

Буддизм: кратко о религии

Прежде всего, давайте с самого начала обозначим, что, хотя для большинства людей буддизм - это религия, в том числе и для его последователей, однако, на самом деле буддизм никогда не был религией и быть ей не должен. Почему? Потому что один из первых просветлённых, Будда Шакьямуни, несмотря на то, что сам Брахма вменил ему в обязанности передавать учение другим (о чём буддисты предпочитают умалчивать по очевидным причинам), никогда не хотел делать из факта своего просветления культ и тем более культ поклонения, который всё-таки впоследствии привёл к тому, что буддизм всё больше и больше стали понимать как одну из религий, и тем не менее буддизм таковой не является.

Буддизм - это в первую очередь философское учение, цель которого - направить человека на поиск истины, выхода из сансары, осознание и видение вещей такими, какими они являются (один из ключевых аспектов буддизма). Также в буддизме нет понятия бога, т. е. это атеизм, но в смысле «не-теизма», поэтому если и относить буддизм к религиям, то это нетеистическая религия, также как и джайнизм.

Ещё одно понятие, которое свидетельствует в пользу буддизма как философской школы, - это отсутствие каких-либо попыток «связать» человека и Абсолют, в то время как само понятие ре-лигии ("связывание") и есть попытка «связать» человека с Богом.

В качестве контраргументов защитники концепции буддизма как религии представляют то, что в современных обществах исповедующие буддизм люди поклоняются Будде и делают подношения, а также читают молитвы и т. д. На это можно сказать, что тенденции, которым следует большинство, никоим образом не отражают сути буддизма, но лишь показывают, насколько современный буддизм и его понимание отклонились от изначальной концепции буддизма.

Таким образом, уяснив для себя, что буддизм не является религией, мы можем наконец приступить к описанию главных идей и концепций, на которых базируется эта школа философской мысли.

Коротко о буддизме

Если говорить о буддизме кратко и понятно, то его можно было бы охарактеризовать двумя словами - «оглушительная тишина», - потому что понятие шуньяты, или пустоты, является основополагающим для всех школ и ответвлений буддизма.

Нам известно то, что, во-первых, за всё время существования буддизма как философской школы сформировалось множество его ветвей, самыми крупными из которых считаются буддизм «большой колесницы» (Махаяна) и «малой колесницы» (Хинаяна), а также буддизм «алмазного пути» (Ваджраяна). Также большое значение приобрёл дзен-буддизм и учение адвайты. Тибетский буддизм гораздо больше отличается от основных ветвей, чем другие школы, и некоторые считают именно его единственно верным путём.

Однако в наше время довольно сложно сказать, какая из множества школ действительно наиболее приближена к изначальному учению Будды о дхарме, потому что, к примеру, в современной Корее появились ещё более новые подходы к трактовке буддизма, и, разумеется, каждый из них претендует на право истинности.

Школы Махаяны и Хинаяны опираются главным образом на Палийский канон, а в Махаяне к ним добавляют ещё и Махаянские сутры. Но мы должны всегда помнить о том, что сам Будда Шакьямуни ничего не записывал и передавал свои знания исключительно устным путём, а иногда и просто через «благородное молчание». Лишь гораздо позже ученики Будды стали записывать эти знания, таким образом они дошли до нас в виде канона на языке пали и махаянских сутр.

Во-вторых, из-за патологической тяги человека к поклонению были возведены храмы, школы, центры по изучению буддизма и т. д., что естественным образом лишает буддизм его первозданной чистоты, и с каждым разом нововведения и новообразования снова и снова отдаляют нас от основополагающих концепций. Людям, очевидно, гораздо больше по душе концепция не отсечения ненужного с целью видения «того, что есть», а, наоборот, наделения того, что уже есть, новыми качествами, приукрашиванием, что лишь уводит от изначальной истинности к новым трактовкам, неоправданным увлечениям ритуальностью и, как следствие, к забвению истоков под грузом внешнего декора.

Эта участь не только одного буддизма, а, скорее, общая тенденция, которая свойственна людям: вместо того, чтобы понять простоту, мы отягощаем её всё новыми и новыми умозаключениями, в то время как нужно было делать обратное и избавляться от них. Об этом и говорил Будда, об этом и его учение, и конечная цель буддизма как раз в том и состоит, чтобы человек осознал себя, своё Я, пустоту и недуальность сущего, чтобы в конце концов понять, что даже «Я» в действительности не существует, а оно есть не что иное, как конструкция разума.

В этом и состоит суть понятия шуньяты (пустоты). Для того чтобы человеку было проще осознать «оглушительную простоту» буддистского учения, Будда Шакьямуни учил о том, как правильно выполнять медитацию. Обычный ум получает доступ к знаниям через процесс логического дискурса, точнее, он рассуждает и делает выводы, таким образом приходя к новым знаниям. Но насколько они новы, можно понять из самих предпосылок их появления. Такое знание никогда не может быть действительно новым, если человек пришёл к нему логическим путём из пункта А в пункт Б. Видно, что он использовал отправные и проходящие точки для того, чтобы прийти к «новому» выводу.

Обычное мышление не видит в этом препятствий, в целом, это общепринятый метод получения знаний. Однако не единственный, не самый верный и далеко не самый эффективный. Откровения, посредством которых были получены знания Вед, - это другой и принципиально отличный способ доступа к знаниям, когда сами знания открывают себя человеку.

Особенности буддизма кратко: медитация и 4 вида пустоты

Мы провели параллель между двумя противоположными способами доступа к знаниям не случайно, т. к. медитация - это и есть тот метод, который позволяет со временем получать знания непосредственным образом в виде откровений, прямого видения и знания, что принципиально не возможно сделать, пользуясь так называемыми научными методами.

Конечно, Будда не дал бы медитацию для того, чтобы человек научился расслабляться. Расслабление - это одно из условий для входа в состояние медитации, поэтому говорить о том, что сама медитация содействует расслаблению, было бы ошибочно, но именно так часто представляют медитационный процесс людям несведущим, новичкам, отчего складывается неверное первое впечатление, с которым люди и продолжают жить.

Медитация - это тот ключ, который раскрывает перед человеком величие пустоты, той самой шуньяты, о которой мы говорили выше. Медитация - это центральная составляющая учения буддизма, потому что только через неё мы можем познать пустоту. Опять же, речь идёт о философских концепциях, а не о физико-пространственных характеристиках.

Медитация в широком смысле слова, в том числе медитация-размышление, также приносит свои плоды, потому что человек уже в процессе медитационного размышления понимает, что жизнь и всё сущее обусловлено, - это и есть первая пустота, санскрита шуньята - пустота обусловленного, что означает, что в обусловленном отсутствуют качества необусловленного: счастье, постоянство (вне зависимости от продолжительности) и истинность.

Вторая пустота, асанскрита шуньята, или пустота необусловленного, также может стать понятной благодаря медитации-размышлению. Пустота необусловленного свободна от всего обусловленного. Благодаря асанскрите шуньяте, нам становится доступно видение - видение вещей такими, какие они есть на самом деле. Они перестают быть вещами, и мы наблюдаем лишь их дхармы (в этом значении дхарма понимается как некий поток, не в общепринятом смысле слова «дхарма»). Однако и здесь путь не заканчивается, потому что Махаяна считает, что и сами дхармы есть некая вещественность, поэтому и в них нужно найти пустоту.

Отсюда мы приходим к третьему виду пустоты - Махашуньяте. В ней, а также в следующем виде пустоты шуньяте шуньяты, кроется отличие буддизма традиции Махаяны от Хинаяны. В двух предыдущих видах пустоты мы всё ещё признаем двойственность всего сущего, дуальность (это то, на чём основана наша цивилизация, противоборство двух начал - плохого и хорошего, злого и доброго, малого и великого и т. д.). Но в этом и коренится заблуждение, т. к. нужно освободиться и от принятия различий между обусловленностью и необусловленностью бытия, и даже больше - нужно прийти к тому, чтобы понять, что пустота и непустота - лишь ещё одно порождение ума.

Это умозрительные концепции. Конечно, они помогают нам лучше разобраться в концепции буддизма, но, чем дольше мы цепляемся за дуальную природу сущего, тем дальше мы находимся от истины. В этом случае под истиной опять же понимается не некая идея, потому что и она была бы вещественной и принадлежала, как и любая другая идея, к миру обусловленного, а следовательно, не могла бы быть истинной. Под истиной следует понимать ту самую пустоту махашуньяты, которая приближает нас к истинному видению. Видение не судит, не разделяет, поэтому его и называют видением, в этом его принципиальное отличие и преимущество перед мышлением, потому что видение даёт возможность увидеть то, что есть.

Но и сама махашуньята - это ещё одна концепция, а следовательно, не может быть полнейшей пустотой, поэтому четвёртой пустотой, или шуньятой, называется свобода от каких бы то ни было концепций. Свобода от размышлений, но чистое видение. Свобода от самих теорий. Только свободный от теорий ум способен увидеть истину, пустоту пустоты, великую тишину.

В этом величие буддизма как философии и его недосягаемость по сравнению с другими концепциями. Буддизм велик тем, что он ничего не пытается доказать или в чём-то убедить. В нём нет авторитетов. Если же вам скажут, что есть, - не верьте. Бодхисаттвы приходят не для того, чтобы вам что-то навязать. Всегда помните изречение Будды о том, что если вы встретите Будду, убейте Будду. Нужно открыться пустоте, услышать тишину - в этом правда буддизма. Его апелляция - исключительно к личному опыту, открытию для себя видения сути вещей, а впоследствии и их пустоты: в этом заключена кратко концепция буддизма.

Мудрость буддизма и учение о «Четырех благородных истинах»

Здесь мы сознательно не стали упоминать о «Четырёх благородных истинах», которые повествуют о дуккхе, страдании, - одном из краеугольных камней учения Будды. Если вы научитесь наблюдать за собой и за миром, вы и сами придёте к этому выводу, а также к тому, каким образом можно избавиться от страдания, - тем же самым, каким вы его обнаружили: нужно продолжать наблюдать, видеть вещи без «соскальзывания» в суждение. Только тогда их можно увидеть такими, какие они есть. Невероятная по своей простоте философская концепция буддизма между тем доступна своей практической применимостью в жизни. Она не выдвигает условий и не раздаёт обещаний.

Учение о и реинкарнациях также не является сутью этой философии. Объяснение процесса перерождения - это, пожалуй, как раз то, что делает её применимой для использования в качестве религии. Этим она объясняет, почему человек появляется в нашем мире раз за разом, также это действует в качестве примирения человека с действительностью, с той жизнью и воплощением, которое он проживает в этот момент. Но это лишь объяснение, уже данное нам.

Жемчужина мудрости в философии буддизма заключена именно в способности и возможности человека увидеть то, что есть, и проникнуть за завесу тайны, в пустоту, без какого бы то ни было вмешательства со стороны, при отсутствии посредника. Это именно то, что делает буддизм гораздо более религиозным философским учением, чем все другие теистические религии, т. к. буддизм предоставляет человеку возможность найти то, что есть, а не то, что нужно или кто-то предписал искать. В нём нет цели, а следовательно, он даёт шанс для настоящего поиска или, правильнее сказать, для видения, открытия, потому что, как бы парадоксально это ни звучало, но нельзя найти того, к чему стремишься, что ищешь, чего ожидаешь, т. к. искомое становится всего лишь целью, а она запланирована. По-настоящему найти можно лишь то, чего не ждёшь и не ищешь, - только тогда это и становится настоящим открытием.

Для дальнейшего анализа основ буддизма нам потребуется рассмотреть ряд ключевых понятий, которые в некоторой мере позволят приоткрыть завесу таинственности в построениях буддийских мыслителей. При этом необходимо иметь в виду, что буддисты позаимствовали эти понятия из предшествующих философско-религиозных систем древней Индии, приспособив их к особенностям своего учения. В философско-религиозной системе буддизма ключевыми можно считать такие понятия, как дхарма, карма, сансара, нирвана, в основном унаследованные буддистами от предшественников.

Дхарма. Формула буддийского символа веры, которая содержит кратчайшее изложение сути и духа буддизма, гласит, что Будда открыл элементы (дхарма) бытия, их причинную связь и методы окончательного подавления их действенности, то есть превращения динамичных элементов бытия в состояние вечного покоя.

Слово «дхарма», или «дхамма» происходит от глагола «дхар» – «держать», «крепить». В отличие от индуизма буддизм отрицает существование души, утверждая, что никакой индивидуальной простой и субстанциальной души нет, а личность представляет собой упорядоченное сочетание групп элементарных психофизических состояний (дхарм), подверженных постоянному возникновению и исчезновению. Таких групп буддисты насчитывают пять: материя; чувства приятные, неприятные и нейтральные; формообразующие психические факторы, ответственные за деятельность и формирование кармы; способность к различению и образованию представлений и понятий; собственно сознание. Из них сделаны детали непрочной конструкции человеческого «Я».

Итак, картина бытия в общих чертах нарисована. Человеку несведущему кажется, что его страдания вызваны всякий раз особыми обстоятельствами; в действительности же их причина – его собственное желание. Не знающий буддийского учения наивно полагает, будто речь при этом идет о его собственных переживаниях – на самом деле даже переживания ему не принадлежат, ибо его как отдельного существа просто-напросто нет. Верящий в брахманистские мифы рассуждает о переселении душ, тогда как все «переселение» – лишь фикция. «Переселяться» нечему; после смерти человека дхармы перегруппируются, и их новая мозаика станет его перерождением. В огромном мире происходит лишь бесконечное колебание дхарм.

Карма . В переводе с санскрита karma обозначает действие, деяние, дело, поступок. Это также одно из понятий индийской философии, дополняющее учение о перерождении и перевоплощении (сансара). Карма – это сумма совершенных в первой жизни поступков, последствия которых определяют облик и судьбу дальнейшего существования. В ранних Упанишадах, заключительной части Вед, утверждается, что человек становится добрым от доброго деяния, дурным от дурного. Люди сами портят свою жизнь эгоистическими помыслами и делами.

Карма иногда сближается с понятием судьбы: человек страдает и живет в таких-то условиях, потому что такова его карма. Говорят также, что условия жизни человека являются результатом его кармы, то есть общего итога действий, совершенных им в предыдущей жизни. При этом имеется в виду, что каждый поступок несет определенную этическую нагрузку, положительную или отрицательную, в зависимости от которой человек будет вознагражден или наказан либо уже в этой жизни, либо в будущей. Карма, следовательно, является чем-то роковым в том смысле, что человек не может избежать последствий своих же поступков. С другой стороны, он в состоянии сознательно создать лучшие условия для своего будущего.

В этом смысле карма зависит от свободной творческой силы человека. Карма предполагает определенную конфигурацию или определенное расположение уже упоминавшихся дхарм, что, в свою очередь, определяет, в каком виде «живое существо» будет представлено в будущей жизни. Можно сказать, что теория кармы вместе с концепцией сансары представляет собой попытку заменить представление о божественной предопределенности идеей космического миропорядка.

Сансара. В переводе с санскрита sansara обозначает прохождение через что-либо, смену различных состояний, круговорот, перерождение, беспрерывное перевоплощение. Концепция сансары заключает в себе идею не только родственности всего живого и переходности, но неуничтожимости его форм. Смерть в контексте данной концепции является лишь началом последующей жизни. Перевоплощение происходит по закону кармы. Цепь перерождений является безначальной, но она может иметь конец, которым и является нирвана.

Нирвана в переводе с санскрита означает «угасание». В состоянии нирваны происходит угасание дхарм, которые теперь уже не способны создавать новые комбинации перерождения; происходит остановка «колеса» сансары. По теории буддизма, о нирване нельзя сказать ничего определенного, кроме того, что это состояние свободы духа, покоя, блаженства.

Итак, буддизм создал своеобразное учение о спасении, суть которого сводится к тому, что Будда, предавшись созерцанию, узрел человеческое бытие, наполненное постоянным страданием, и познал причину страдания. Вместе с тем он провидел и вечный покой, и путь, который ведет к нему. Конечная цель предначертана ясно: это покой без возвращения в суету, покой, в котором суета и страдания мирские исчезают навеки. Это и есть состояние нирваны, которая является целью верующего; достигнув ее, человек обретает спасение. Такое миропонимание объединяет все направления буддизма, как бы они ни различались между собой.

По мере распространения в другие страны в буддизме появляются своеобразные религиозно-философские системы, существенно отличающиеся друг от друга каноническими и догматическими особенностями. Наиболее крупными разновидностями (направлениями) буддизма являются Хинаяна и Махаяна, возникшие в I в. в результате раскола среди приверженцев буддизма.

Принципом Хинаяны (буквально «узкая колесница», «малая колесница», «узкий путь спасения») выступает отказ от мирской жизни, уход в монашескую общину. Ведь чем добродетельней жизнь человека, чем больше благочестивых поступков он совершит, тем сильнее улучшит свою карму и тем больше успокоит свои дхармы. Следовательно, тем самым человек сделает немалый шаг на пути к цели – нирване. Естественно, что ближе всего к этой цели стоят отказавшиеся от всего мирского и отдавшие всю жизнь благочестивым размышлениям и поступкам монахи. Наиболее ревностные среди них, достигшие наивысшего уровня духовного развития, то есть нирваны, причислялись к святым архатам. Гораздо дальше от этой цели были буддисты-миряне, которым приходилось лишь соблюдать этические нормы учения и помогать монахам. Конечно, эти благочестивые дела тоже засчитывались и, безусловно, улучшали карму, но этого для спасения и достижения нирваны было недостаточно. Поэтому буддизм в своей первоначальной форме Хинаяны – это, по существу, учение монахов и в первую очередь для монахов, что заметно уменьшало его возможности и, главное, мешало его широкому распространению.

В основе Хинаяны лежат тексты южного буддизма, написанные на языке пали в I в. на Цейлоне и образующие знаменитый канон «Трипитака» («три корзины») – «корзина дисциплины» (сборник правил и предписаний, относящихся к общинам монахов), «корзина проповедей» (свод принципов буддийской доктрины) и «корзина схоластической догматики» (поздние комментарии к доктрине буддизма. Хинаяна – это достаточно замкнутое и ортодоксальное направление элитарного характера в буддизме.

Более широкое распространение получает другое направление – Махаяна («большая колесница», «широкий путь спасения»). Махаяна отказывается от замкнутости буддизма, предоставляя возможность спасения всем верующим. Любой мирянин может достигнуть нирваны; именно это позволило буддизму стать мировой религией. Получившей большое распространение на севере Индии махаяне пришлось ввести в обиход институт бодисатв. В учении северного буддизма, как иногда называют Махаяну, бодисатва – это будущий будда, это святой подвижник, достигший берега спасения. Стать буддой и уйти в небытие, в нирвану, для него – последний и логически подготовленный шаг. Но бодисатва не делает этого шага, он остается с людьми, чтобы помочь им, облегчить их страдания, повести за собой по пути спасения.

Можно сказать, что буддизм Махаяны был шагом в превращении религиозно-философского учения Будды в более обычную и понятную людям религию. В ней наряду с великим Буддой появились и многие другие будды, начиная с мистической фигуры Адибудды, будды будд, стоящего в начале цепочки перерождений. Эти будды, как и многочисленные бодисатвы, были персонифицированы, приобрели облик, имя, биографию, заслуги и функции, превратились в объекты почитания и культа. Возникла также практика поклонения их изображениям, а следовательно, искусство каменной скульптуры. В пещерных храмах Индии, в монастырях Шри Ланки (Цейлон), Камбоджи, Таиланда и других стран Востока до сего дня сохранились высеченные в скальных породах фигуры будд и бодисатв, а также изображения различных сцен из их жизни.

Эволюция Махаяны и сближение народной религии буддизма с индуизмом привело к тому, что начиная с середины I тысячелетия в буддизме четко обозначилась тенденция к возрастанию значимости обрядов и церемоний. В результате наряду с Хинаяной и Махаяной возникло третье направление – Важдраяна («колесница магических заклятий», «алмазная колесница»). Оно появилось как следствие проникновения в буддизм магических приемов из индуизма и народных верований. Здесь в основном занимаются магической деятельностью – совершают обряды (тантры) и произносят заклятия (мантры) с целью получения власти над богами и достижения спасения. В Важдраяне допускалось существование женских бодисатв и будд, а также оргиастических форм культа. Важдраяна получила популярность в основном в Тибете и Китае.

В Тибете на базе как хинаянистского индо-буддизма, так и в большей степени махаянистского буддизма, а также на основе тантрической Важдраяны возникла еще одна форма этой мировой религии – ламаизм. Можно сказать, что именно в этой своей наиболее поздней, развитой и весьма специфической модификации буддизм как мировая религия достиг наиболее завершенного облика. Во всяком случае вплоть до сегодняшнего дня культ его главы, далай-ламы, является своего рода символом, центром притяжения, высшей ценностью буддизма не только для самих ламаистов, но и для многих буддистов из числа приверженцев Хинаяны и Махаяны.

Ламаизм, следуя наметившейся уже в Махаяне тенденции, отодвинул на задний план нирвану как высшую цель спасения и заменил ее богато разработанной космогонией, в пределах которой оказалось достаточно места для всех – для верующих и неверующих, мирян и монахов, для святых, богов, будд и бодисатв. Для большинства главное – это добиться удачного перерождения или возродиться в Западном рае будды Амитабы. Идея об аде и рае идет от буддизма Махаяны, хотя не исключено и влияние ислама. Но существенно, что ад и рай – лишь временное местонахождение, не исключающее человека из колеса перерождений, из мира кармической сансары, причем это касается всех, даже богов. Лишь немногим уготована нирвана, а что же остальным? Главное – это возродиться человеком, а еще важнее – родиться в стране ламаизма, где добрый друг и учитель лама поведет тебя по пути спасения.

Религиозный культ в буддизме. Поскольку учение Будды не содержит идеи бога, постольку мы не встречаем здесь молитвы. Ее место занимает медитация – упражнение, способствующее усилению внимания, концентрации мысли, овладению своей волей и разумом. Занятие медитацией – это путь к спасению, хотя необходимо и моральное поведение. Человек только нравственный (не занимающийся медитацией) не сможет выйти из колеса перерождений, но и сама по себе медитация (без нравственного поведения) тоже не даст желаемого эффекта.

Будда указал четыре места для паломничества и четыре места для реликвий. Паломничеству определены место рождения Будды; место, где он стал просветленным; место его первой проповеди; место смерти. В отношении своих останков он отдал распоряжение, чтобы их сожгли, а пепел разместили в четырех гробницах, возведенных на перекрестке четырех главных дорог. Со временем в Индии началось строительство множества таких гробниц (без всяких останков Будды), представляющих собой центры медитации и культа, причем их форма становилась все сложнее и художественнее.

Живому Будде поклонялись, после смерти начали почитать его реликвии, причем их стали считать талисманами. Община монахов, однако, не обращалась к нему вообще, ибо в нирване он никого не мог услышать, а молитвы ранний буддизм не знал. Вначале избегали изображений Будды, обозначая его присутствие следами ног, пустым троном, «кругом учения». Со временем, возможно c I в., ему начали ставить статуи и постепенно культ реликвий и статуй широко распространился. В текстах Важдраяны описываются обряды: медитация перед мандалой (мистической комбинацией кругов и квадратов, представляющей и картину человеческой личности, и Вселенную), произношение священных звуков (мантр) – все это должно было помочь в достижении просветления и избавления от всех грехов. Есть в буддизме также церемонии посвящения и тайные обряды.

Объединявшаяся в рамках того или иного монастыря буддийская монашеская община именовалась сангхой. Вначале в сангху принимались все желающие, затем были введены некоторые ограничения: не принимали преступников, несовершеннолетних без согласия родителей. В послушники часто шли подростки: сочувствовавшие буддизму миряне нередко посылали в монастырь сыновей. Вступивший в сангху должен был отказаться от всего, что связывало его с миром, – от семьи, от касты, от собственности, во всяком случае на время пребывания его в монастыре. Он принимал на себя первые пять обетов (не убий, не укради, не лги, не прелюбодействуй, не пьянствуй), сбривал волосы и облачался в монашеские одежды. Членство в сангхе не было обязательным: в любой момент монах или послушник мог выйти из нее и вернуться к мирской жизни.

Те же, кто решался посвятить религии всю жизнь, готовились к обряду посвящения – ординации. Обряд этот представлял довольно сложную процедуру. Послушника подвергали суровому экзамену, испытывая дух и волю, порой вплоть до сжигания пальцев перед алтарем Будды. Выдержавшего этот экзамен молодого монаха принимали в число полноправных членов сангхи, что накладывало на него еще пять важных обетов-обязятельств: не пой и не танцуй, не спи на удобных постелях; не ешь в неположенное время; не стяжай; не употребляй вещей, имеющих сильный запах или интенсивный цвет. Правила жизни монахов и появившихся потом монахинь регулировались текстами «корзины дисциплин» – одной из частей «Трипитаки».

В буддизме весьма силен этический аспект. Исстрадавшимся людям не могло не импонировать учение о том, что наша жизнь – страдание (аналогичный тезис, как известно, в немалой степени обеспечил успех раннему христианству) и что все страдания проистекают от страстей и желаний. Умерить свои желания, быть добрым и благожелательным – это перед каждым открывает путь к истине, а при условии длительных усилий, в основном нравственного характера, и к нирване. Нравственный аспект в поведении человека должен был занять особое место. Следуя «праведным путем», человек должен был полагаться на самого себя, а не искать помощи, защиты и спасения извне. Наиболее полно сущность буддийской морали раскрывается в концепциях непротивления злу насилием и благоговения перед жизнью.

Буддизм немалое место уделяет любви человека к природе. Никакая другая религия не была так тесно связана с растительным миром, красотой природы, как буддизм. Буддийские монахи разводили вокруг своих монастырей целые рощи. Для этого у них было достаточно досуга, и жили они в окружении мирной природы, столь благоприятствующей душевному покою. Вот почему садовое искусство того времени тесно связано с храмами и монастырями. Из Индии буддийский храмовый сад перекочевал в другие страны, в Китае, Корее, Японии дал жизнь садам нового типа.

Буддизм оказал влияние не только на развитие искусства садов, но и наложил отпечаток на все восточное искусство. Прежде всего следует отметить тесную связь между незавершенностью в восточном искусстве и философско-религиозным сознанием Востока. Благодаря буддизму на востоке незавершенность есть универсальный принцип, пронизывающий как традиционное, так и современное искусство, причем художники исходят из принципа «природа – мера красоты» в противоположность европейскому «человек – мера красоты».

Подытоживая изложение основ вероучения и культа буддизма, делаем следующие выводы.

1. Буддизм как мировая религия возник в Древней Индии в качестве оппозиционной брахманизму религиозно-философской системы, подготовленной объективным развитием культуры этой страны.

2. Основатель новой религии принц Гаутама переосмыслил основные религиозно-философские положения предшествующей культуры. На основе «четырех благородных истин» он сформулировал основы (догматы) буддизма и указал путь спасения верующим. Для достижения спасения (нирваны) необходимо каждому верующему все интеллектуальные и физические усилия направить на выполнение предписаний Будды.

3. Буддизм не является единым целостным учением и разделяется на два основных течения: Хинаяна и Махаяна. Хинаяна, или «малая (узкая) колесница», предполагает достижение спасения путем отказа от мирской жизни, пострижения в монахи и неукоснительного выполнения всех предписаний Будды. В результате каждый избравший этот трудный путь может стать буддой, то есть просветленным.

4. Другое направление в буддизме, Махаяна, предполагает обновленный взгляд на достижение спасения верующих, не требуя монашеских обетов. На место личного спасения верующего (по хинаяне), когда каждый стремился стать буддой, Махаяна выдвигает тезис о возможности спасения личного «Я» через спасение другого. Махаяна вводит в религиозную систему понятие «бодисатва», того, кто достиг спасения (нирваны), но осознав, что миру необходимо указать путь для спасения, остается в круговороте бытия-страдания.

В терминах буддийско-философской системы картина мира представляется в следующем виде: все сущее состоит из дхарм, различные комбинации которых дают все многообразие живых существ, в том числе и людей; жизнь постоянно находится в круговороте перерождения (сансаре); тот облик, который получает каждое существо, зависит от хороших или плохих поступков, совершенных в прошлых или настоящей жизни; жизнь наполнена страданиями от жажды бытия и удовлетворения или неудовлетворения желаний; чтобы прекратить страдание, необходимо вырваться из колеса перерождения (перевоплощения), а для этого нужно стать на путь спасения, указанный Буддой; для того чтобы, достигнув нирваны, человек стал просветленным, то есть буддой, необходимо отречься от мирской суеты, вести монашеский образ жизни в соответствии с учением Гаутамы (Хинаяна); есть и другой путь (Махаяна), где достижение нирваны не связано с уходом от дел и принятием обета монашества; в это системе достигшие спасения, бодисатвы, остаются в миру и ведут других к спасению.

Вопросы к семинарскому занятию по теме «Буддизм»

1. Будда и его Четыре Благородных Истины.

2. Философия буддизма.

4. Этика буддизма.

Литература

Иллюстрированная история религий / Под ред. проф. Д. П. Шантепи де ля Соссей. В 2 т. – Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1992. Т.2. – С. 6 –106.

История религии. Лекции, прочитанные в Санкт-Петербургском университете. – СПб.: Лань, 1998. – С. 20–30.

Основы религиоведения: Учебник / Под ред. И. Н. Яблокова. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Высш. шк., 2000. – С. 143–156.

Поликарпов В. С. История религий. Лекции и хрестоматия – М.: Гардарика; Экспертное бюро, 1997. – С. 14–155.

УЧЕНИЕ О МИРЕ И ЧЕЛОВЕКЕ. Философская сущность проповедей основателя буддизма заключалась в утверждении зависимости мира от человека, а также динамичного и изменчивого (анитья) характера всего существующего, в т. ч. и человека. Будда считал, что человек состоит не из тела и неизменной души (анатма-вада ), как в брахманизме, а из пяти групп (скандх ) элементов – дхарм , формирующих явления телесного и психического. Тем не менее всеобщая изменчивость не означает хаос, поскольку подчинена закону взаимозависимого возникновения дхарм (пратитmя-самутпада ). Такова картина мира, из которой Будда выводит свои четыре благородные истины : всеобщая изменчивость вызывает страдания всего живого (первая истина); у страдания есть своя причина – желание (вторая истина); эту причину можно устранить (третья истина); существует восьмеричный путь к устранению страдания (четвертая истина).

После смерти Будды стараниями его последователей был создан буддийский канон Трипитака (пали Типитака), древнейшая версия которого сохранилась в школе тхеравада (учение старейших). С т.зр. тхеравады все, что мы наблюдаем, и мы сами – это поток мгновенно вспыхивающих элементов существования – дхарм, которые сменяют друг друга настолько быстро, что нам кажется, будто мы и вещи вокруг нас неизменны. В тхераваде культивируется идеал архата – совершенного святого, искоренившего в себе все слабости человеческой натуры, подчеркивается значение практики медитации, поэтому большую роль в ней играют классификации типов личности и методов медитации, соответствующих каждому типу.

Философские идеи школ вайбхашика и саутрантика отражены в «Абхидхармакоше» , тексте, созданном в 4 в. н.э. буддийским философом Васубандху , который впоследствии перешел в махаяну. Основная идея вайбхашики состоит в том, что все дхармы – прошлого, настоящего и будущего – существуют, но в разных формах (дхармы настоящего – проявлены, дхармы прошлого и будущего – непроявлены). Поэтому дхармы в действительности не возникают и не исчезают, а лишь переходят с одной ступеньки существования на другую. Все они делятся на составленные, постоянно пребывающие в «волнении» и заполняющие собой наблюдаемый мир, и несоставленные, «успокоенные» (прежде всего нирвана ). Сансара (эмпирическое существование) и нирвана (освобождение от перерождений) взаимно исключают друг друга: пока дхармы находятся в «волнении», нирвана не наступит, и, напротив, когда их «волнение» прекращается, мир сансары просто исчезнет. Если сансара – это состояние всего мира, то нирвана – состояние только человека. И единственный путь к нему – искоренение в себе ложного мнения о «самости», неизменном «я», которое переходит при перерождении из тела в тело. Буддист должен смотреть на себя и на окружающий мир не как на «я» и мир, или, на философском языке, субъект и объект, а как на безличный поток элементов. Представители школы саутрантика полагали, что существуют только дхармы настоящего, дхармы прошлого и будущего нереальны. Нирвана – это не какое-то особое состояние, а простое отсутствие сансары.

Философия махаяны, связанная с именами Нагарджуны , Васубандху, Чандракирти , Шантаракшиты и др., продолжает развивать буддийские учения о нирване и сансаре. Если в предшествующих школах, которые махаянисты объединили понятием хинаяна – «узкий путь», главным является противопоставление этих понятий, то здесь они практически отождествляются. Раз каждое существо способно к духовному совершенствованию, значит, в каждом есть «природа Будды» и ее необходимо обнаружить. Т.о., нирвана, понимаемая как реализация «природы Будды», подспудно содержится в сансаре. Махаяна идет дальше хинаяны и в вопросе об отсутствии души, или самости, у всего существующего. Мир и все в нем содержащееся, в т. ч. и дхармы, лишены собственной опоры, зависят друг от друга, а значит, относительны, пусты (шунья). Поэтому страдание объясняется отсутствием у этого мира смысла и ценности, нирвана же связывается с постижением его подлинной основы – пустоты (шуньята ) и с пониманием того, что любое учение о нем неистинно. Махаянские философы подчеркивают, что все понятия относительны, включая самое относительность, поэтому на высших ступенях медитации следует отказаться от понятий вообще и постигать мир чисто интуитивно.

В ваджраяне вырабатывается принципиально новое отношение к человеку – субъекту просветления. Если в других направлениях буддизма тело человека оценивалось в основном негативно, т.к. считалось символом страстей, удерживающих человека в сансаре, то тантризм ставит тело в центр своей религиозной практики, видя в нем потенциальный носитель высшей духовности. Осуществление ваджры в человеческом теле есть реальное соединение абсолютного (нирваны) и относительного (сансары). В ходе специального ритуала раскрывается присутствие природы Будды в человеке. Исполняя ритуальные жесты (мудры), адепт реализует в собственном теле природу Будды; произнося священные заклинания (мантры), он реализует природу Будды в речи; а созериая божество, изображенное на мандале (священной диаграмме или схеме вселенной), реализует природу Будды в собственном уме и как бы становится Буддой «во плоти». Т.о., ритуал преобразует человеческую личность в Будду и все человеческое становится священным.

В.Г.Лысенко

ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ И ЛОГИКА. Учение о познании (прамана-вада), включающее логику, начинает разрабатываться в буддизме сравнительно поздно, в 6–7 вв., усилиями выдающихся индийских мыслителей Дигнаги и Дхармакирти . До них в раннем буддизме знание рассматривалось не как результат познавательной деятельности, а как средство достижения освобождения от страданий. Это не рациональное знание, а мистическая просветленность (праджня), напоминающая просветленность (бодхи) Будды. Впоследствии в школах буддизма образовался большой фонд эпистемологических идей и концепций, выдвинутых Нагарджуной, Асангой и его братом Васубандху, однако систематизированных теорий познания и логики не существовало. Значительный вклад в развитие буддийской эпистемологии и логики был внесен также Дхармоттарой (9 в.).

Теорию познания упомянутые мыслители базировали на принятом ранее в брахманских школах онтологическом разделении двух областей реальности: низшей (самвритти-сат), и высшей (парамартха-сат), рассматривая их как две независимые области познания, каждой из которых соответствует своя истина: низшая (самвритти-сатья) и высшая (парамартха-сатья). Для буддистов высшая истина – дхарма (во всех придаваемых ей в то время смыслах – онтологическом, психологическом, этическом), ведущая к высшей реальности – потоку дхарм, успокаивающемуся в нирване; она постигается с помощью практики йоги, сосредоточением, изменяющим состояния сознания. Низшая истина есть результат познания эмпирического мира в ходе специальных познавательных процедур, называемых также инструментами достоверного знания, чувственного восприятия и выведения, толкуемого буддистами и как логическая операция, и как мышление вообще. Следствием такого представления о процессе познания мира стало развитие в рамках буддийской эпистемологии логики, которая никогда не имела статуса самостоятельной и чисто формальной дисциплины, как европейская. Познавательную ситуацию буддисты описывали двояким образом: в терминах высшей реальности и в терминах эмпирической реальности. В первом случае они говорили, что в момент чувственного познания имеет место вспышка некоего комплекса дхарм, включающего цепочку элементов, конструирующих объект, и цепочку дхарм, конструирующих субъект. Две эти цепочки связаны законом взаимозависимого возникновения, поэтому одни из них вспыхивают вместе с другими: напр., дхарма цвета, дхарма органа зрения и дхарма чистого сознания, вспыхивая вместе, создают то, что называется ощущением цвета. Дхарма сознания всегда поддерживается объектом и воспринимающей способностью.

Превращение ощущения в чувственное знание (в суждение восприятия) в школах буддизма описывалось по-разному. Йогачары (к которым принадлежали Дигнага и Дхармакирти) считали, что чувственное знание является результатом внешней проекции идей сознания, а именно той его разновидности, которая составляет основу личности (адаявиджняна ). Саутрантики полагали, что имеет место обратно направленный процесс: не идеи сознания проецируются вовне, а внешняя реальность порождает в сознании идеи-копии вещей. Вайбхашики доказывали, что чувственное знание выражается не в идеях объектов, составляющих содержание сознания, а содержания сознания в момент чувственного восприятия составляют непосредственно чувственные качества самих воспринимаемых объектов. Примыкающая к концепции восприятия концепция вывода содержит эпистемологическую и логическую составляющие, потому что, с одной стороны, дает философское объяснение интеллектуальных процессов, имеющих место во время получения выводного знания, с другой стороны, вооружает средствами формально-логического анализа рассуждений, применяемыми не только в процессе познания, но и в религиозно-философской полемике. Помимо названной концепции вывода, логическая часть буддийской эпистемологии содержит в неявной форме теорию суждений, классификацию логических ошибок (доша ), включающую и полемические ошибки, теорию значений языковых выражений (апоха-вада ) и теорию аргументации и полемики (вада-ньяя, тарка-ньяя).

Говоря о выводе как мышлении вообще, буддисты отмечали, что полученное с его помощью знание не имеет никакого отношения к реальности; все, что сообщается нам мышлением о феноменальном мире, иллюзорно, «сконструировано» по особым законам разума. Главным известным свойством интеллектуальных конструкций является, по мнению Дхармакирти, их способность быть выраженными в слове. Выводное знание понималось как результат интеллектуальной обработки информации, полученной в восприятии: оно следует за восприятием логического признака объекта и обоснованием неразрывной связи между объектом и его логическим признаком.

Ядром буддийского учения о выводе были три концепции. Первая – о делении вывода на «для себя» и «для другого» в зависимости от его назначения и структуры (вывод «для себя» – это средство познания объекта по его знаку, он содержит два высказывания и похож на энтимему в западной логике: «На горе огонь, так как там дым»; вывод «для других» – это средство аргументации, он состоит из трех высказываний: «На горе огонь, так как там дым, как в очаге»). Второй была концепция трехаспектности среднего термина, в соответствии с которой средний термин вывода должен был быть распределен в меньшей посылке; всегда должен присутствовать там, где есть больший и меньший термины; отсутствовать там, где названные термины отсутствуют. Третьей была классификация выводов в зависимости от разновидностей среднего термина на «основанные на причинно-следственной связи», «основанные на тождестве» и «отрицательные выводы», для которых буддисты насчитывали 11 модусов.

Чрезвычайный интерес представляет разрабатывавшаяся буддистами теория значений (апоха-вада), обосновывающая чисто относительное или отрицательное значение всех имен и высказываний. Интересна она потому, что в ней решается проблема представления в языке содержания мышления о мире вещей, которая в западной логике получила удовлетворительное разрешение только в 19 в. В ало-ха-ваде утверждается, что слова ничего не говорят нам о реальности (дхармах) и несут информацию о физическом мире определенным образом: они, во-первых, фиксируют установленное посредством мышления некое положение дел в мире чувственных вещей, которое постоянно меняется. Поэтому слова обозначают вещи и ситуации только относительно. Во-вторых, когда мы называем вещь или утверждаем нечто о вещи в высказывании, то одновременно мы отрицаем все, названной вещью не являющееся (т.е. говоря А, мы отрицаем ˥А), и то, что данной вещи не присуще (говоря «S есть Р», мы в то же время отрицаем, что «S есть ˥Р».

Литература:

1. Андросов В.П. Нагарджуна и его учение. М., 1990;

2. Лысенко В.Г. Ранняя буддийская философия. – В кн.: Лысенко В.Г ., Терентьев Α.Α ., Шохин В.К. Ранняя буддийская философия. Философия дхайнизма. М., 1994;

3. Дхармакирти. Краткий учебник логики, с комментарием Дхармоттары. – В кн.: Щербатской Ф.И. Теория познания и логика по учению позднейших буддистов, ч. 1–2. СПб., 1995;

4. Шохин В.К. Первые философы Индии. М., 1997;

5. Murti T.R.V . The Central Philosophy of Buddhism. A Study of the Māḍhyamika System. L., I960;

6. Stcherbatsky Th. Buddhist Logic, v. 1–2. N.Y., 1962;

7. Ci R. Buddhist Formal Logic, v. 1. L., 1969;

8. Singh J. An Introduction to Madhyamaka Philosophy. Delhi etc., 1976.